Чингиз Тибэй

Саможит, коферайтер и синефил. Живу, пишу, фотографирую и делаю свой любимый кофе в Алматы.

О девушках с татуировками

Женщины почти всемогущи. Лучшие из них с детства способны выживать после падения с высоты, взрывов, дорожных происшествий, русских и бандитов. А также ездить по воде, взламывать любые сети и располагать к себе всех — от мужчин до женщин.

Впервые я влюбился в Лисбет Финчера — хрупкую, но с обостренным чувством справедливости. После — в Лисбет Ларссона с пытливым умом и железной волей. Настолько, что за пару дней осилил всю трилогию.

В новую Лисбет влюбиться не получается. Пусть она все так же проносится по шершавому асфальту на черном мотоцикле, расхаживает в латексе и разбивает сердца. Но при всей своей могущественности новая Лисбет не логична. А я так люблю умных.

Наверно, мы заслуживаем то, что в итоге получили. Продолжение на стероидах, своеобразный «Форсаж» в мире «Девушки». Без всякой интригующей истории и с ответами на поверхности.

8 ноября   Что посмотреть

«Звезда родилась»

Год назад я написал роман в пятьдесять тысяч слов. Плюс-минус. И я им горжусь. Хотя мне самому понятно, насколько он неуклюж и внезапен, вторичен и полон клише. Я им горжусь, потому что это свидетельство того, что я могу что-то довести до конца. Смог один раз, смогу еще. Поэтому я не переживаю, что его никто не видел.

Дебют Бредли Купера в качестве режиссера — то, как выглядел бы мой роман, будь он опубликован. Бестолковое и оттого бесконечное; некоторые вещи все же должны оставаться при тебе — не обязательно их показывать, чтобы показать. Особенно, если ты можешь лучше.

11 октября   Что посмотреть

Суббота, 21.04.2018

В кои-то веки с полным ощущением свободы, а точнее, без ощущения того, будто кому-то что-то должен, выбрался в город. А там, не поверишь, жизнь. Андрей с семьей кушают мороженное. Милое действие: жена сначала протягивает мороженое мужу, тот слизывает; мороженое уходит к старшему ребенку, а затем и к младшему. Какое-то время понаблюдал за ними, но приобрел винил со скидкой и чуть не ушел, когда подошла девушка с фотоаппаратом и попросила поперебирать еще раз диски. Точно также, как пару минут назад, но уже на камеру. Я молча повиновался. А после слов «Стоп! Снято!» девушка спросила у Эм:

— Он иностранец?

Супруга только посмеялась.

— Он казах! — крикнула девушка своим и удалилась. Кажется, я кого-то разочаровал.

Мы оставили винил в машине и пошли гулять.

— Он похож на школьника. — Говорю я Эм, указывая на мужчину с кожаным рюкзаком, идущему впереди нас. — Школьника пятидесяти лет.

— Они похожи на японцев. — Говорит она мне.

— Они и есть японцы.

Японцы — женщина и мужчина, коллеги, родственники или, может, муж с женой — остановились внезапно на переходе. Женщина в простой телесного цвета кофте и белых брюках, вытащила из кармана брюк телефон и навела на здание напротив. Сквозь ее дисплей я и ее спутник, мужчина пятидесяти лет в костюме и рюкзаком на спине, смотрели, как она снимает закат, отражающийся в стеклянных окнах банка, сходящихся в одной точке вычурным архитектурным решением в виде куба.

— Значит, вот как чувствуют себя иностранцы, когда в их странах мы внезапно фотографируем их здания.

Мы с Эм постояли еще немного, держась за руки, и наблюдая за закатом в этой стекляшке.

— Мы на дне. — Говорит ведущий. — И с нами сегодня Александр Галаев.

Саша постарел. Но, если и растерял харизмы, то только чуть.

— У меня есть немного грустных песен. Надеюсь, вы их выдержите. — Говорит он.

Улыбается, щурясь, будто перед ним стадион и он никого не может различить от света софит. И в то же время так, будто он здесь совсем один. Улыбается и начинает петь.

Когда он начинает петь, машина времени приходит в движение: будто кто-то вставил ручку в кассету и прокрутил пленку на начало, вернув упругости размотавшейся ленте. И вот мы снова молоды и перед нами большой город, полный незнакомцев, дешевой выпивки, душевных заведений. Город без вопросов, как провести вечер, где переночевать, с кем. Без вопросов этичности нетрезвого образа жизни, вождения, опозданий. Город обещаний вечного праздника.

Но время неумолимо. Молодость проносится с песнями Галаева. Когда его голос стихает, город сужается до своих настоящих размеров, когда каждый первый — твой бывший: супруг, коллега, друг, любовник.

Я думаю об этом на обратном пути, вокруг лица, много лиц, среди них и твое. Мы среди толпы. Как поколение, мы среди незнакомцев — новых людей этого странного города.

Ранее Ctrl + ↓