Чингиз Тибэй

Саможит, коферайтер и синефил. Живу, пишу, фотографирую и делаю свой любимый кофе в Алматы.

Суббота, 21.04.2018

В кои-то веки с полным ощущением свободы, а точнее, без ощущения того, будто кому-то что-то должен, выбрался в город. А там, не поверишь, жизнь. Андрей с семьей кушают мороженное. Милое действие: жена сначала протягивает мороженое мужу, тот слизывает; мороженое уходит к старшему ребенку, а затем и к младшему. Какое-то время понаблюдал за ними, но приобрел винил со скидкой и чуть не ушел, когда подошла девушка с фотоаппаратом и попросила поперебирать еще раз диски. Точно также, как пару минут назад, но уже на камеру. Я молча повиновался. А после слов «Стоп! Снято!» девушка спросила у Эм:

— Он иностранец?

Супруга только посмеялась.

— Он казах! — крикнула девушка своим и удалилась. Кажется, я кого-то разочаровал.

Мы оставили винил в машине и пошли гулять.

— Он похож на школьника. — Говорю я Эм, указывая на мужчину с кожаным рюкзаком, идущему впереди нас. — Школьника пятидесяти лет.

— Они похожи на японцев. — Говорит она мне.

— Они и есть японцы.

Японцы — женщина и мужчина, коллеги, родственники или, может, муж с женой — остановились внезапно на переходе. Женщина в простой телесного цвета кофте и белых брюках, вытащила из кармана брюк телефон и навела на здание напротив. Сквозь ее дисплей я и ее спутник, мужчина пятидесяти лет в костюме и рюкзаком на спине, смотрели, как она снимает закат, отражающийся в стеклянных окнах банка, сходящихся в одной точке вычурным архитектурным решением в виде куба.

— Значит, вот как чувствуют себя иностранцы, когда в их странах мы внезапно фотографируем их здания.

Мы с Эм постояли еще немного, держась за руки, и наблюдая за закатом в этой стекляшке.

— Мы на дне. — Говорит ведущий. — И с нами сегодня Александр Галаев.

Саша постарел. Но, если и растерял харизмы, то только чуть.

— У меня есть немного грустных песен. Надеюсь, вы их выдержите. — Говорит он.

Улыбается, щурясь, будто перед ним стадион и он никого не может различить от света софит. И в то же время так, будто он здесь совсем один. Улыбается и начинает петь.

Когда он начинает петь, машина времени приходит в движение: будто кто-то вставил ручку в кассету и прокрутил пленку на начало, вернув упругости размотавшейся ленте. И вот мы снова молоды и перед нами большой город, полный незнакомцев, дешевой выпивки, душевных заведений. Город без вопросов, как провести вечер, где переночевать, с кем. Без вопросов этичности нетрезвого образа жизни, вождения, опозданий. Город обещаний вечного праздника.

Но время неумолимо. Молодость проносится с песнями Галаева. Когда его голос стихает, город сужается до своих настоящих размеров, когда каждый первый — твой бывший: супруг, коллега, друг, любовник.

Я думаю об этом на обратном пути, вокруг лица, много лиц, среди них и твое. Мы среди толпы. Как поколение, мы среди незнакомцев — новых людей этого странного города.

«Суматоха в Белом доме»

Ещё одна книга — очередная сатира от Кристофера Бакли. В этот раз на политику аппарата Белого дома и политические мемуары.

В происходящее не то, что не верится, скорее становится страшно. Учитывая опыт работы писателя спичрайтером президента, страшно представить, что так оно и происходит на самом деле, как это описано в книге. В любом случае, опыт сыграл на руку, послужив основой романа — интересного и остроумного. Написанная в стиле мемуаров управляющего делами президента, книга проходится по президенту, системе власти и попутно по мемуарам, как жанру. Чувствуется, что автор еще не раскрылся, как в «Здесь курят» или том же «Господь — мой брокер», но язвительная стилистика повествования уже узнаваема.

В целом, книга — сборник рефлексии и чёрного юмора на фоне вечного переполоха в Белом доме, где интриги, ссоры и подковерная борьба не хуже сюжета «Карточного домика». Не напрягает, для воскресного дня в самый раз.

20 августа   Что почитать

«Снеговик»

«Снеговик» — второй в моей жизни скандинавский роман после трилогии о «Миллениуме» Стига Ларссона. И здесь, как и там, сбивают скорость и ритм чтения сложные и схожие имена норвежцев, названия улиц и районов. Но ненадолго. Дальше — проще.

«Разве можно уйти от человека, с которым у тебя отличный секс?»
— Катрина Братт, помощница Харри.

Действие книги начинается первым снегом, сексом и пропажей женщины. Харри Холе — старший инспектор в местном отделе полиции и хронический алкоголик по совместительству. Пристрастие к алкоголю у него давно и с этим он периодически справляется, а вот навязчивое желание поймать серийного убийцу (первого в Норвегии) — относительно недавно. И тут, разыскивая пропавшую женщину, а затем еще одну, Харри с опаской приходит к выводу, что это не спроста.

«Мысль о выпивке возникла ниоткуда.»
— Харри Холе.

Старший инспектор с командой находят общие черты в пропажах — выясняется, что уже не первый год в Норвегии с первым снегом бесследно исчезают женщины, замужние и с детьми. Навязчивое желание Харри реализуется и он, наконец, расследует дело о серийном убийце у себя на родине, как учился этому у ФБР. «Снеговик» — прозвище преступника, неизменно оставляющего за собой «фирменный» знак — свежеслепленного снеговика.

«Харри нажал на кнопку с надписью „американо“, которая в данном случае означала совершенно норвежский растворимый кофе.»

Несмотря на то, что это не первая (седьмая из десяти) книга о Харри Холе, читается она без привязки к остальным. Необходимые детали озвучиваются автором по ходу расследования. Есть интересные обороты и мысли, но в разрезе объема книги их мало.

«Катрина ему нравилась, но он был готов в любой момент поменять мнение. Он вообще никогда не лишал человека шанса попасть в черный список.»

В сравнении с той же трилогией Стига Ларссона, действие развивается утомительно долго — уже через треть появляются подозрения, кто дворецкий, а кто — убийца. И читать оставшуюся часть книги, чтобы удостовериться в том, что ты прав — удовольствие для тех, кто читает без «дедлайнов» и для удовольствия.

«Харри читал, что слово „дедлайн“ появилось в Америке во время Гражданской войны: когда людей для охраны пленных не хватало, на земле рисовали круг и загоняли их туда. Всех, кто выходил из круга, расстреливали. Так и эти воины пера там, внизу, в холле: пленные сидят за линией смерти — дедлайном.»

Экранизация

Ожидалась экранизация по книге, снять которую хотел Мартин Скорсезе еще в 2013 году. Но произошла рокировка и режиссером проекта стал Томас Альфредсон («Шпион, выйди вон!»), а Скорсезе пересел на продюсерское кресло. В главной роли — Майкл Фассбендер. И это, наверно, единственное достоинство фильма.

«Все произошло в точности так, как он предполагал. Как в первый раз, но без нервов и невысказанных вопросов. Как в последний раз, только без печали и без ее рыданий. Катрина была права: от человека, с которым был прекрасный секс, можно уйти, но обязательно вернешься обратно.»
— Харри Холе.

19 августа   Что почитать
Ранее Ctrl + ↓